Как создавали «Звезду танцпола» — первое танцевальное реалити
Вход на сайт
Регистрация
или войти с помощью
Преподаете танцы? Зарегистрируйтесь как школа или хореограф
ПРИВЕТ, Я МАША, ОСНОВАТЕЛЬ WELOVEDANCE.
Аудитория нашего сайта растет с каждым днем и мне интересно узнать, кто нас читает – откуда вы, чем интересуетесь и где танцуете? Если вы готовы познакомиться, жмите кнопку "Продолжить" и ответьте на несколько коротких вопросов. Так мы будем знать, чем заинтересовать вас в следующий раз.
Вход на сайт
Регистрация
Преподаете танцы? Зарегистрируйтесь как школа или хореограф
Вход на сайт
Регистрация
Школа
Хореограф
Завершение регистрации
Восстановление пароля
Создать
Ваша заявка отправлена.





Как создавали «Звезду танцпола» — первое танцевальное реалити
Сергей Мандрик о проекте и судьбах победителей.


Welovedance.ru, 02 июн 2015 г

3521
0

Волна танцевальных шоу свежа, но не нова. Не все помнят, но десять лет назад мы смотрели на МТV, как танцоры бьются за внимание жюри, зрителей и статус победителя. Шоу «Звезда танцпола» было первым танцевальным реалити на отечественном телевидении. Идея, родившаяся на Западе, быстро нашла отклик в сердцах русских танцоров, и рейтинги шоу позволили отснять несколько сезонов. Одним из тех, кто стоял у истоков, был Сергей Мандрик, руководитель коллектива Street Jazz и бессменный ведущий того шоу.

Мы попросили Сергея Петровича рассказать, при каких условиях создавался тот проект. А вспоминать помогала Екатерина Суркова, участница первого сезона «Звезды танцпола», танцор и хореограф DancEmotion Project, а когда-то — ученица Сергея Мандрика. Наши герои анализировали преимущества современных проектов и немного ностальгировали. О главном танцоры общались на своей, особой волне. А мы выбрали позицию слушателей и не ошиблись: атмосфера была очень дружеская, а потому интервью получилось вдвое интереснее... и вдвое длиннее обычного.

К. С.: Вспомним шоу «Звезда танцпола». Это было первое шоу подобного формата в России?

С. М.: Я думаю, что да, до этого ничего и не было. Это был первый такой проект, связанный с танцами. Были «Фабрики» и другие — шоу-бизнес в певческой струе. А «Звезда танцпола» был первый большой танцевальный проект, который снимали те люди, которые действительно умеют хорошо танцевать.

К. С.: У проекта есть какая-то история, почему вдруг решили его сделать? Идея спонтанно родилась? Или увидел шоу в Америке?

С. М.: Вообще это некий аналог шоу Уэйда Робсона.

К. С.: А интересные случаи на съемках были?

С. М.: Конечно. Как и на любом проекте, приходила масса людей. Каждый из них считал себя самым выдающимся, заслуживающим всеобщей любви и внимания. К сожалению, часто мнения наши и таких людей расходились. И тогда возникали забавные и не очень казусы. При этом надо было отдавать себе отчет, что это все-таки телевизионный проект. В первую очередь, продюсеры были заинтересованы в высоких рейтингах, поэтому приветствовалось неординарное поведение на сцене, не вполне нормальные высказывания и танцы. Но надо отдать должное, мы все равно старались, чтобы все пришло к единому знаменателю, все равно талант одерживал верх. Если мы видели, что человек стоящий, то он и побеждал.

К. С.: Уровень ребят был высокий?

С. М.: Все было не настолько развито, нежели сейчас.

«
Я, кстати, думаю, что именно «Звезда танцпола» стала толчком для новых танцовщиков в нашей стране, чтобы они начали развиваться, чтобы люди были универсальными в танцах.
»

На тот период история была такова: если человек танцует брейкданс, то он умеет крутиться на голове и все, больше ничего не умеет. Если человек танцует контемп, значит, он танцует контемп. А уж о постановках речи не шло. Вообще это было все трагично, потому что человек мог быть интересным, со своим видением танца, ритма, чувством музыки, но, к сожалению, чуть левее, чуть правее от того, что он умеет, и он сразу терялся. Сегодня, когда 10 лет прошло, конечно, произошел мега-толчок в плане хореографии, танцовщиков. Действительно, многие научились быть универсальными и более профессиональными. Тогда же кто-то мог прийти из бальных танцев, как ты.

WLD: А помните ли вы такую участницу — Екатерину Суркову?

С. М.: Конечно, помню! (улыбается). В Катину улыбку невозможно было не влюбиться с первой секунды ее выступления. Там уже было неважно, как хорошо она танцует, это было настолько обаятельно и естественно, с таким порывом. Чего нельзя было не заметить, это профессиональную подачу себя на сцене. Видимо, этим она изначально купила всех. Потому что зачастую было наоборот: человек выходит на сцену, танцует, к примеру, паппинг, но при этом смотрит в пол и не видит ничего вокруг, кроме самого себя. А таких, кто танцевал бы профессионально, с подачей, таких было немного. Кстати, многие из тех, кто не проходил в финал или в полуфинал, я их брал к себе, потому что мое видение человека в качестве танцовщика и видение жюри, оно сильно разнилось.

Если это телевизионный продукт, то, в первую очередь, это телевизионный продукт. Человек может занять первое место, но это ни о чем не говорит. Все очень субъективно. Слишком много факторов, которые влияют на конечный результат. Он может быть дико талантливым, но если в жюри вдруг будет сидеть человек, который ненавидит те же бальные танцы, он зарубит этого участника. Считаю, что все конкурсы, по большому счету, субъективны, обычные фестивали в этом смысле даже лучше. Поэтому я всегда стараюсь объяснить людям, что тот результат, который получается, ни о чем не говорит. Главное — во время любого конкурса — это общение, это та подпитка, которую человек получает. Это некий толчок, когда в себе открываешь новые грани, мотивируешь себя на дальнейшее развитие. Абсолютно точно не стоит превращать творческие вещи в спорт. Спорт и творчество несовместимы.

К. С.: А как проект повлиял на жизнь, личную и профессиональную?

С. М.: Любой проект — это, несомненно, опыт. Плюс, думаю, популярности прибавилось. Для меня лично внутри не поменялось ничего. Для окружающих, наверно, поменялось многое. Для моего коллектива это точно плюс: стало больше работы. Таковы законы жанра: тебя по телевизору показали, значит, ты популярный. Наверное, нужно использовать такие моменты для достижения своих творческих амбиций. А минусы — мне не очень нравилось, когда меня постоянно узнавали. Особенно, когда ты гуляешь с семьей, и к тебе подходят (хорошо, если просто подходят, хуже, когда это какие-то окрики). Когда человек становится публичным, он должен быть к этому готов. И ему это должно нравиться. Для себя я тогда понял, что не хочу быть дико публичным человеком, мне проще заниматься своим творчеством, нежели, как многие мои друзья артисты, не иметь возможности пойти с семьей в какой-нибудь развлекательный центр, потому что это сильно давит на психику. Так что есть и плюсы, и минусы.

К. С.: Нам очень интересно послушать твое мнение про проект «ТАНЦЫ» на ТНТ и «Танцуй» на Первом канале.

С. М.: Проекты отличаются друг от друга, но каждый по-своему интересен. И в одном, и в другом принимают участие много талантливых танцовщиков и не менее талантливых хореографов. Очень здорово, что, помимо музыкальных конкурсов, начали появляться проекты,в которых могут проявить свои таланты и те, и другие. Остается сказать большое спасибо тем людям, которые к этому причастны, и пожелать новых творческих побед, ну а тем, кто только начинает свой путь на этом поприще, — быть смелее и учиться по возможности везде! Пускай таких проектов будет больше, а мы потом будем выбирать лучшие. Танцоров хороших будет больше — будет из кого выбирать.

«
Раньше отношение к хореографии было всегда любительское. «Ты что делаешь?» — «Танцую» — «Ага, а работаешь-то где?» — самый распространенный диалог. Хотя большое количество людей этим на жизнь себе зарабатывает.
»

Но так сложилось исторически, что, например, ансамбль Игоря Моисеева — это серьезно, а какая-то современная хореография — нет. В лучшем случае, контемп. С ним стали считаться, стали делать спектакли, вызвали интерес зрителя. С другой стороны, это, наверно, объяснимо, ведь у нас и музыки такой нет, чтобы эту современную историю реализовывать. Может быть, благодаря таким проектам и начнет что-то появляться.

Скоро у «ТАНЦЕВ» будет второй сезон, но важно помнить, что зрителей нужно всегда удивлять. Я думаю, что «Танцы со звездами», которые были раньше, были неплохие, но со временем рейтинги могут упасть, а продукт стать неинтересным зрителям. Сейчас вот что-то новое произошло, здорово, и пока это будет хорошие рейтинги приносить, оно будет запускаться снова и снова. Все зависит от того, какие продюсеры этим занимаются. Если они будут вовремя что-то дополнять, менять, чтобы это подстегивало интерес, то…

К. С.: Хотя ощущение такое, что у нас сначала выжимают все возможное и потом выбрасывают.

С. М.: Да.

К. С.: А на Западе, например, выжимают, удобряют, развивают. Потому что тот же «Голос» идет много сезонов, но рейтинг не меняется. И «Голос», и «X Factor», и «American Idol».

С. М.: Просто у нас это делается в бешеном ритме. «Где сегодня снимаем? На Мосфильме?» — «Нет, на Горького». На Горького приехали, что-то построили, отсняли. А «Звезду танцпола» если вспомнить?

К. С.: О да, мы спали часа по два в сутки, а Сергей Петрович, мне кажется, вообще не спал.

С. М.: Да, все хотят хороший продукт, но при этом все хотят заработать денег. Поэтому вместо того, чтобы сделать подготовительный период, снимают за две недели. По три программы в день.

К. С.: В 8 утра был мотор.

С. М.: Мы снимали выпуск, после этого ехали репетировать, до 5-6 утра репетировали и в 8 утра опять на площадку.

К. С.: Но это было так круто! Для меня это было только начало. Я только пришла из бальных танцев, я не понимала этого ритма, эти движения, мне, как бальнице, было очень тяжело. Но было здорово.

С. М.: С одной стороны, здорово, но второй раз я бы не хотел в такую историю окунуться.

WLD: А откуда вы брали идеи для номеров? Не было же ни интернета, ничего.

С. М.: Сидели параллельно и придумывали, что бы такого интересного сделать. Но были и определенные правила проекта: отборочный тур, первый конкурс такой, второй такой, третий — три хореографии звезд и надо сделать максимально похоже на них. Другое дело, это надо было делать. А у нас было по 10 постановок за ночь, нужно было их выучить, а танцорам бедным еще и выступить. В этом смысле на том же канале ТНТ у участников гораздо больше времени подготовиться…

К. С.: У них и площадка есть — они там и жили, и снимали. А у нас съемки там, потом едем сюда.

С. М.: Конечно, сейчас смотришь на это и понимаешь, что многое можно было бы сделать по-другому. Но в первую очередь проблема была в нехватке времени, и то, что произошло, был большой героизм всех участников проекта. Но опять же, все были за идею. Баснословных денег никто там не заработал. Мы заработали популярность.

К. С.: И при этом интернета не было. Если бы такого плана сделали проект сейчас, результат был бы отличный. Поэтому и у ребят с «ТАНЦЕВ» выхлопа будет раз в 10 больше, чем у нас тогда. Я осталась работать в проектах. А сейчас мало того, что участники будут хореографами разных постановок, у них есть возможности в рекламе — Инстаграм, соцсети.

С. М.: Выхлоп больше, но фишка в другом. Рынок сейчас сильно разъедется на фоне этих проектов. Количество людей, считающих себя хореографами, возрастет, при этом профессиональных среди них будет небольшое количество.

К. С.: Но далеко не все участники хореографы, многие из них просто талантливые исполнители.

С. М.: Конечно, это три разные категории — исполнители, преподаватели и хореографы. Одно с другим необязательно сочетается.

К. С.: А к разговору о новом — куда наш танцевальный мир идет? Мы движемся куда-то? Или продолжаем оглядываться на Запад и так всегда и будет?

С. М.: Я думаю, что так всегда и будет. Мы можем долго бить себя кулаком в грудь. Я помню, когда мы только начинали танцевать в 80-х, это был брейкданс. Мой первый фестиваль был, по-моему, только в 1986 году и потом наступила перестройка, и мы думали, что вот сейчас наконец-то все поменяется. Прошли десятилетия, и в «Голубом огоньке» по-прежнему поют София Ротару, Лев Лещенко. Конечно, появляются вкрапления молодых групп, но их же так мало. То же самое происходит и в танцах. Раньше все танцевали эстраду, но стали появляться современные направления, и мы подумали: «Вот сейчас». Но нет.

Понятно, что все всё делают с оглядкой на Запад. Дело каждого, в каком направлении развиваться. Любая творческая натура сначала где-то учится. Берет азы, неважно в каком направлении. И потом, если он действительно внутри горит творчеством, он начинает искать пути для развития, копается в себе, ищет новые ходы. Тогда и начинает формироваться личность, которая становится самобытной. Потому что скучно смотреть в сто первый раз (как сейчас зачастую происходит), как человек поехал в Лос-Анджелес, взял пару уроков, приехал. И так все остальные. Потом они приезжают, и чемпион тот, кто больше движений напихает в минимальное количество времени.

В этом ничего плохого нет, но на начальном этапе. А если ты развиваешься, то должно быть то самое внутреннее я, которое делает танец неповторимым на фоне всего остального. Таких людей не может быть много, и это правильно. Должно быть ярко выраженное я, которое заставляет приходить на выступления этого человека или коллектива. И тогда это не будет похоже на тех людей, которые танцуют в ЛА. Так что я не вижу ничего плохого в том, что Запад продолжает быть впереди, но я думаю и знаю, что есть люди, которые уже пытаются делать что-то свое, и у них это получается. Я за то, чтобы таких людей становилось больше, т.к. на это интересно смотреть.

С профессиональной же точки зрения это будет все равно не востребовано, мне кажется. Как человек может сделать у нас карьеру? Все равно пиком будет участие в мюзикле, работа у артиста в шоу-балете (где состав все равно потом меняется) либо преподавание в школе — и все. Объем работы большой, а КПД сомнительный. Поэтому если сравнивать работу здесь и на Западе, конечно, там проще, там можно все просчитать наперед. Ты столько-то денег и лет потратил на обучение, но ты понимаешь, что можешь найти работу тут, тут и тут. Это можно даже на бумажке прописать и сказать себе: я буду с этого зарабатывать, кроме того, что я это люблю.

«
А у нас все живут на одной большой любви к хореографии, как подсевшие на иглу люди. Соскочить не могут и пытаются на себе все это тащить, и на энтузиазме все и растет. Русский стайл называется. Но я не скажу, что это плохо.
»

WLD: А возможно ли у нас создать такую почву, которая была бы полезной для развития танцоров?

С. М.: Для этого должен поменяться менталитет. Если у нас 80% населения слушает Стаса Михайлова, для начала они должны полюбить хип-хоп-музыку или начать смотреть балеты. Хотя они могут даже Стаса Михайлова параллельно слушать. Слишком разный менталитет, и мы сейчас пытаемся навязать людям ту культуру, которая вообще не отсюда. Поэтому я и говорю, что это все равно любительская история. Мы можем ее сделать популярной, например, благодаря телевизионным проектам каким-то. Как сейчас это и происходит. Но какой выхлоп от этого у людей, которые участвовали в «ТАНЦАХ»? Человек занял первое, второе место. Его показывали. Но что будет дальше? Что делать с этой популярностью? Куда бежать?

К. С.: Никуда. Пока о них еще помнят…

С. М.: Ну да, пока помнят, а потом начнется второй сезон проекта «ТАНЦЫ», появятся новые герои, девочки закричат: «Какой симпатичный мальчик, мы тебя любим». И потихоньку люди начнут забывать тех, кто был до этого. Поэтому у людей, которые там участвовали, это, конечно, осталось в послужном списке, и опыт, и лавры, и он сможет говорить, что стал победителем. Как в свое время Ильшат победил на проекте «Звезда танцпола», ну и что ему было делать?

WLD: А если танцевальную культуру не навязывать существующему поколению, а наоборот, прививать это тем, кто только растет?

С. М.: Так они и выращиваются. Раньше была классическая хореография, бальные танцы, народные. И родители отдавали детей либо туда, либо туда. Дети занимались, вырастали, народники на сцене выступали, бальники на соревнованиях. Либо человек становился звездой и, образно, попадал в Хор им. Пятницкого или ансамбль Игоря Моисеева. Сейчас же если танцовщик учится на каком-то факультете или в специальном институте, он берет класс хореографии, но в то же время может пойти и взять урок той же современной хореографии. Ходи и учи: хип-хоп, крамп, чечетку — все, что угодно, можно взять. Другое дело — а куда с этим потом? Если 10-15 лет назад к тебе человек приходил танцевать, тебе нужно было потратить параллельно с этим еще время на обучение, чтобы он понял, что ты хочешь от него. Сейчас зачастую человек и так это все сам сделает. Но востребованности почти нет, в этом и проблема.

Конечно, есть коллективы, которые живут в своем городе, ковыряются, чего-то делают, приезжают на фестивали, показывают свои работы. Та же премия «Золотая маска», например. Какая-то жизнь, конечно, присутствует. Хотя, опять же, это в основном хореография а-ля контемп, джаз-модерн. А с хип-хоп-культурой все заканчивается фестивалями. Фестиваль, баттл, мастер-класс, преподавание в школе. Все. Если перевести это в деньги (мы не говорим о фанатизме сейчас, ведь для фанатиков все равно, сколько денег это приносит, т.к. это просто любовь), то те же родители скажут: лучше иди поступи в институт ФСБ, вырасти военным, там хотя бы доход будет денежный, и ты не будешь зависеть от того, есть работа или нет ее.

У нас выживают и занимаются этим в основном фанаты. Те, кто влюблен в это дело. Я когда начинал, меня тоже деньги не интересовали. Они мне нужны были, чтобы покушать купить, но, в первую очередь, я хотел доказать и себе, и окружающим. Даже если у тебя денег нет, тебе не платят, ты все равно ковыряешься в зале, пытаешься развиваться. Сейчас могут многие возразить мне, сказать, что сейчас мы-то все поменяем. Но пройдет год-два и вы увидите. Хотя если что-то поменяется, я только буду рад. Я за то, чтобы люди, которые любят танец, этим занимались. Это, наверное, самое важное. Именно фанатизм и помогает расти всем тем, кто этим занимается.

0
0 0 0
Все хорошо, каждую пятницу вас ждут интересные новости о танцевальном мире
Комментарии: На сайте Вконтакте Facebook